Есть четыре места, о Ананда, которые верующий человек может посещать с чувством почитания и благоговения. Каковы же те четыре места? Место, о Ананда, где скажет верующий: «Здесь родился Татхагата!» – подобает посещать с чувством почитания и благоговения. Место, о Ананда, где скажет верующий: «Здесь обрел Татхагата полное непревзойденное, наивысшее Пробуждение» – подобает посещать с чувством почитания и благоговения. Место, о Ананда, где скажет верующий: «Здесь запущено Татхагатой Колесо Учения» – подобает посещать с чувством почитания и благоговения. Место, о Ананда, где скажет верующий: «Здесь Татхагата навсегда отошел в состояние нирваны, в котором не остается объектов для очищения», – подобает посещать с чувством почитания и благоговения.

И придут, о Ананда, верные монахи и монахини, благочестивые мужи и жены, и скажут: «Здесь родился Татхагата», – «Здесь обрел Татхагата полное, непревзойденное, наивысшее Пробуждение», – «Здесь запустил Татхагата Колесо Учения», – «Здесь Татхагата навсегда отошел в состояние нирваны, в котором не остается объектов для очищения». И кто, о Ананда, в будущие времена совершит паломничество к тем местам с ярким, уверенным сознанием, тот после смерти, когда разрушится его тело, возродится в небесных обителях счастья!

Сутра о великой полной нирване (DN 16: 5.16-22).





Удивительно, что, хотя буддизм является единственной из мировых религий, прямо обещающей райское блаженство за совершение паломничества, среди буддистов паломничество к святым местам распространено куда менее, чем у индусов, мусульман, иудеев или сикхов. Про Мекку и Медину, например, знает практически каждый сколько-то образованный россиянин, но далеко не каждый буддист, не говоря уже о представителях иных конфессий, сможет правильно назвать хотя бы один из пунктов традиционного паломничества. Причина этого кроется в истории: в средние века буддизм полностью исчез из тех мест, где жил и проповедовал его основатель, мудрец Готама из рода Сакьев, а святые места впали в многовековое забвение, и только начиная с конца XIX века, благодаря совместным усилиям западных учёных и буддистов из стран Восточной и Юго-Восточной Азии, древнейшие памятники буддизма получили надлежащее внимание и уход.

В наши дни совершить буддийское паломничество не трудно. Два государства, поделившие между собой святую землю буддизма – Индия и Непал – без особых проблем пускают к себе иностранцев. Не существует и каких-то особых запретов на вход в отдельные святые места для не-буддистов – разве что за посещение некоторых руин чиновники стремятся взять небольшую мзду. Впрочем, надо заметить, что земли, где прошёл земной путь Татхагаты, некогда урожайные и благодатные, стали одним из самых бедных и неблагополучных районов современного мира, поэтому паломнику надо готовиться к известным неудобствам чисто бытового плана.

Краткий абрис жизни Будды

Великий отшельник родился то ли в VII, то ли в VI веке до новой эры в деревне Лумбини, недалеко от границы Гималаев, в семье местного царька, принадлежавшей к клану Сакьев, или Шакьев, по касте они были кшатрии. Он был единственным сыном своего отца, мать его умерла вскоре после родов, а воспитывала его родная тётя. Личное имя Будды было Сиддхартха, или Сиддхаттха, с ударением на второй слог, родовое имя Гаутама, или Готама, с ударением на первый. Молодость Будда провёл почти безвыездно в городке Капилавасту, где правил его отец. В 16 лет его женили на его двоюродной сестре, по поводу имени которой ведутся споры. В течение 13 лет брак был бездетным, а когда Будде было 29, у него родился сын Рахула (ударение на первый).

Вскоре после рождения сына Будда ушёл из дома и стал странствующим аскетом. Он пошёл на восток, в земли Магадхи и Вадджиев, где стал учиться йоге, сперва у Алары Каламы, потом у Уддаки Рамапутты. Разочаровавшись в этих учителях, он начал странствовать по Магадхе с группой из пяти аскетов. Впоследствии он ушёл от этой группы и начал самостоятельные духовные поиски, которые закончились тем, что в возрасте 35 лет в роще у военного городка Урувела он испытал так называемое Пробуждение (Бодхи) и стал называться, соответственно, Пробуждённым (Буддой) или понимающим вещи такими, каковы они есть (Татхагатой).

В первый же год после Пробуждения Будда смог набрать как минимум несколько десятков последователей и заручиться поддержкой магадхского царя. Последующие 45 лет прошли в постоянных скитаниях по центральной части тогдашней индийской ойкумены – царствам Магадха и Косала, конфедерации Вадджиев и многочисленным мелким государственным образованиям. Община буддийских монахов стала насчитывать ещё при жизни Будды более тысячи человек, а мирских последователей было значительно больше, в том числе таковыми являлись многие сильные мира сего и даже цари. Хотя в старости Будда пользовался всеобщим почётом и уважением, он продолжал вести аскетический образ жизни, каждый день лично ходил просить подаяние и часто странствовал. Умер он тоже в дороге, рядом с городком Кусинара, на 80-м или 81-м году жизни, в окружении своих учеников, как считается, от дизентерии. Перед смертью Будда наказал хранить его учение, но не назначать другого лидера общины, а решения принимать сообща.

Святая земля во времена Будды

Кочевой образ жизни Будды предопределил большие размеры святой земли буддизма – гораздо больше, чем в христианстве или исламе. Святая земля тянется почти на 700 км с запада на восток вдоль долины Ганги и примерно на 400 км с севера на юг. Во время Будды эта территория была разделена между двумя крупными царствами: Косала (ударение на первый) на западе и Магадха (ударение на первый) на востоке. Также существовало небольшое независимое царство Вамса на юго-западе. Территория каждого царства была окружена мелкими вассальными княжествами. Правителем одного из таких княжеств был отец Будды. Государственный строй в них напоминал древнерусские вечевые республики: власть правителя была ограничена родовой аристократией, а основные решения принимались коллективно. Наконец, на удалении от столиц находились сохранявшие независимость родовые республики, крупнейшей из которых была конфедерация Вадджиев на северо-востоке.

Основной религией святой земли был прото-индуизм, или брахманизм. Он отличался от современного индуизма, во-первых, пантеоном богов, из которых главными были Брахма, Индра и Сакка, а во-вторых, наличием практики кровавых жертвоприношений. Основными священными текстами были Веды, которых тогда было не четыре, а три. Упанишады и Махабхарата уже существовали, но не пользовались распространением на святой земле: по всей видимости, Будда про них ничего не знал.

Но кроме брахманизма, существовали и другие религиозные учения, составлявшие в тот период серьёзную конкуренцию официальной религии. Эти учения принадлежали к так называемой шраманской традиции, к которой можно отнести и самого Будду. Все они проповедовали уход от мира и стирание кастовых различий. Вероятно, когда Будда уже начал проповедовать, существовали крупные общины нигантхов – сторонников крайнего аскетизма, ныне известных как джайны, и адживаков – нигилистов и циников. Было также множество более мелких общин, которые обычно распадались после смерти своего основателя.

Письменность уже существовала, но только-только появилась, и использовалась в основном для ведения бухгалтерии. Религиозные и философские трактаты начали записываться существенно позже. Сам Будда считал письменность разновидностью искусства и не советовал неграмотным монахам учиться писать, полагая, что это отвлечёт их от медитации.

Население святой земли тех времён – предки нынешних жителей Уттар-Прадеша и Бихара, индоарии. Уже существовала кастовая система, хотя каст было меньше, а границы между ними – более размытыми, чем сейчас. На западе народ говорил на чём-то, напоминающем пали, а на востоке – на диалектах, близких к магадхи и артхамагадхи.

Климат был такой же, как и сейчас: сухой сезон зимой, жаркий весной и дождливый летом и в начале осени. Ландшафты тоже не слишком изменились – разве что в старину плотность населения была значительно меньше, а значительный процент святой земли покрывали сухие листопадные леса, в которых водились крупные животные.

На яркие исторические события время жизни Будды было очень небогато. Цари жили в мире между собой, если не считать небольших приграничных стычек. В Магадхе и Косале по несколько десятилетий правили Бимбисара и Пасенади, соответственно. Лишь незадолго до смерти Будды события стали развиваться более драматично. Сперва переворот в Магадхе, строительство Паталипутры и приготовления к войне с Вадджиями, которые после смерти Будды закончились уничтожением конфедерации и переносом столицы, потом аналогичный переворот в Косале и разрушение Капилавасту.

Дальнейшая история буддийских святынь

Первоначально буддийскими святынями можно было считать 10 главных ступ, то есть мемориальных сооружений в форме колокола, которые были воздвигнуты над урнами с прахом Будды. Ступы эти были поставлены (с разрешения, которое Будда дал ещё при жизни) царём Магадхи, некими брахманами Ведхадипой и Доной и семью родовыми республиками. Уже в древнейшие времена одна из этих ступ была уничтожена. Также в двух экземплярах существовало Дерево Бодхи, под которым Будда достиг просветления: оригинал в Урувеле и вегетативный потомок в Шравасти.

При царе Ашоке, который всемерно покровительствовал буддизму, было посажено ещё несколько вегетативных потомков Дерева, воздвигнуты ступы в основных пунктах паломничества и рядом с ними поставлены каменные колонны с эдиктами царя.

Несмотря на процветание буддизма в Индии в раннем средневековье, единственный источник, из которого мы знаем о тогдашнем положении дел – записки китайских паломников. Это Фа Сянь (V в.), Сюань Цзан (VII в.) и И Цзин (VII в.). Особенно известен Сюань Цзан, который не только совершил полное паломничество, но и умудрился вывезти из Наланды несколько сотен буддийских трактатов, спася их тем самым от уничтожения. Сюань Цзан стал главным героем знаменитого китайского романа «Путешествие на запад».

Буддизм на святой земле процветал вплоть до рубежа XII-XIII вв. В это время в долину Ганги с запада вторглась армия тюркского генерала Бахтияра Хильджи. Повсюду на своём пути Бахтияр уничтожал монастыри и монахов. Самым известным его действием стало сожжение крупнейшей в мире буддийской библиотеки университета Наланды. Монашество прекратило своё существование, а мирской народный буддизм быстро слился с индуизмом. Высказываемая в некоторых книгах мысль о деградации буддизма в Индии ещё до прихода мусульман, как станет ясно любому паломнику, довольно абсурдна: ведь самые крупные и впечатляющие из старых ступ были построены непосредственно перед исламским завоеванием.

Окончательно буддизм на святой земле вымер где-то в XV в. Ступы были заброшены, а иногда и разобраны на кирпичи. В позднее средневековье последним буддийским центром, где теплилась хоть какая-то жизнь, оставалась ступа Махабодхи в Бодхгае. При ней обычно жило несколько монахов, иногда приезжали крайне немногочисленные паломники из Шри-Ланки и Бирмы. Сама ступа была в ужасном состоянии, но всё-таки продержалась до прихода англичан.

Началом буддийского возрождения следует считать приход англичан в середине XIX века. Руины древних ступ и колонны с эдиктами Ашоки пробудили большой интерес со стороны историков и археологов. Тогда же начинаются и первые попытки отождествления памятников с известными по сутрам и отчётам китайских паломников станциями. На рубеже XIX-XX веков к делу восстановления буддийских памятников подтягивается и самая развитая буддийская страна – Япония. Но только в 1970-х годах, в связи с экономическим развитием азиатских стран, начинается приток паломников из стран традиционного буддизма и массовое строительство на святых местах монастырей разных сект и течений буддизма. Процесс этот продолжается по сей день.

Историческая критика и надёжность отождествлений

К сожалению, в западном мире, включая Россию, некоторые последователи Махаяны в ответ на обоснованную критику аутентичности почитаемых ими писаний стали проводить кампанию по дискредитации древних буддийских источников вообще. Мол, не существует никаких надёжных источников о жизни Будды и его первых последователей – ни махаянских, ни каких-либо ещё, а имеющиеся древние тексты подвергались позднейшим исправлениям в крупном объёме. Справедливости ради отметим, что большинство последователей Махаяны ничем подобным не занимаются. Тем не менее, эта кампания имела некий успех, и поэтому сейчас даже от людей образованных нередко можно услышать мнение о «неисторичности» канонов. При этом часто используют тот аргумент, что Палийский Канон был записан через четыре века после смерти Будды, а до того передавался устно, поэтому мог искажаться рассказчиками как угодно.

Этим господам следует напомнить простой факт. У нас нет вообще никакой древней истории Индии, зафиксированной письменно, вплоть до рубежа новой эры. Более того. 99% той древней индийской истории, которая нам вообще известна, известна нам именно из «ненадёжных» буддийских источников. Единственный исторический источник в индуистской традиции – это Махабхарата, относимая к X в. до н. э. С существенными оговорками можно считать исторической Рамаяну (написана современниками Будды). Джайнских сутр сохранилось очень мало, и сами джайны сомневаются в их подлинности – частично из-за подозрительного сходства между жизнеописаниями двадцать четвёртого тиртханкара и Будды. Вот и всё. Остальные 99% – это буддийские источники – канонические сутры, Виная, ранние апокрифы, эдикты Ашоки, параканоническая литература вроде «Вопросов Милинды». Иными словами: нет никакого независимого источника, с помощью которого мы могли бы «проверить на прочность» буддийскую версию истории Индии VI-V вв. до н. э., и уж тем более заменить её. Love it or leave it, как говорят у них. Любая критика исторической подлинности корпуса канонических писаний буддизма в целом лежит за пределами науки, в области гаданий на кофейной гуще.

Что касается аргумента о невозможности длительной передачи информации изустно, без записи. Во-первых, сама техника изустной передачи дошла до наших дней. Ортодоксальные брахманы считают «неправильным» записывать Веды и прочие «шрути» (боговдохновенные тексты индуизма) и, не доверяя записанной версии, продолжают передавать текст изустно, без искажений. Во-вторых, не следует думать, будто буддийские каноны настолько уникальны в этом отношении. В истории человечества существует великое множество текстов, которые долгое время передавались устно. Если считать, что все тексты, которые не записывались в течение жизни одного-двух поколений, безнадёжно искажены, то вот что получится. Окажется, что у нас нет, помимо буддийских писаний, ни Вед, ни Араньяк, ни Упанишад, ни Махабхараты, ни Рамаяны, ни джайнских сутр. Нет Талмуда. Нет некоторых частей Ветхого Завета. Нет ни одного из четырёх Евангелий. Нет Сунны. Нет Авесты. Нет русских былин и Калевалы, равно как и Старшей Эдды, и исландских саг. Нет Илиады и Одиссеи. Нет большей части европейских героических эпосов и ни одного ближневосточного эпоса. Половины истории человечества нет.

Более интересным и научным выглядит следующий вопрос: а насколько надёжно отождествление тех или иных станций паломничества с «теми самыми» местами, учитывая, что традиция паломничества несколько раз прерывалась? Ну раскопали какую-нибудь старую ступу. В любом случае, не очень старую – кирпичные ступы появились только во время Ашоки, через 250 лет после Будды. Само по себе это не означает, что место было особо святым для буддистов: и раньше, и сейчас ступу могут поставить при любом деревенском монастыре.

Тут надо сказать, что вероятность правильного отождествления большинства пунктов паломничества – не стопроцентная, но на удивление хорошая, учитывая древность событий и скудость исторической информации. С абсолютной уверенностью отождествляются: Раджагаха (уникальные природные условия, данные археологии и лингвистики), Вайшали (археология) и Сарнатх (география, археология, лингвистика). Почти наверняка надёжным можно считать отождествление Лумбини (археология) и Бодхгаи (археология). Также мало кто сомневается в корректном определении положения Шравасти (археология) и Кушинагара (археология). Единственная из восьми станций, по поводу отождествления которой велись споры – это Капилавасту. На звание называться потомком древнего Капилавасту претендовали с одинаково вескими основаниями деревни Тилауракот и Пипрахава. В конце XX века этот спор вроде как окончательно был разрешён в пользу Тилауракота. Итак, все восемь станций «большого круга» буддийского паломничества имеют надёжные, научно аргументированные основания считаться теми самыми местами, где происходили ключевые события жизни Будды.