Закончим сей длинный текст — каковы же были взгляды Будды на загробную жизнь.

«Буддизм без перерождений»

На Востоке идея о полном вырезании перерождений из системы буддийской философии ассоциируется с одним из крупнейших тайских учителей XX века Буддадасой, которого я уже цитировал выше. Напомню, что, согласно Буддадасе, перерождаться нечему, потому что все вещи лишены собственной сущности. В формуле цепи Зависимого возникновения упоминается рождение, но речь идёт не о физическом рождении живого существа, а о рождении идеи «я», которая вскоре после этого умирает (в силу непостоянства всего сущего), а её смерть причиняет страдание субъекту. Также можно говорить о постоянных рождениях и смертях мимолётных воспринимаемых ощущений, но и их нельзя назвать «перерождениями», потому что сама приставка «пере» подразумевает, что какая-то часть предыдущего ощущения переходит в последующее, а этого быть не может, согласно концепции «анатта». Заметим, что Буддадаса – основатель довольно крупного социально-религиозного движения в современном Таиланде, его авторитет почти неоспорим, что ещё раз показывает некоторую индифферентность восточного буддизма к концепции перерождений в целом.

На Западе в авангарде движения за буддизм без перерождений идёт весьма известный британский автор Стивен Бэчелор. Собственно, отказ от перерождений – это только часть его общей концепции «агностического буддизма», изложенной в известной книге «Буддизм без веры» (Buddhism Without Beliefs). Книга, к сожалению, отсутствует в свободном интернет-доступе, но понять её общий смысл можно из ряда небольших статей на веб-сайте автора, а также из диссертации Марджори Силвермэн «Критический обзор агностического буддизма», которую можно найти там же.

Для понимания идей Бэчелора приведём несколько цитат из одного из его интервью:

Будучи молодым монахом, я мог буквально проснуться посреди ночи в холодном поту, агонизируя по поводу своих сомнений о реинкарнации… Я отчаянно пытался поверить в неё и искал всевозможные подтверждения… но ни одно из них меня не убеждало… Я понял, что моя практика и моя приверженность буддизму просто не зависят от веры в перерождения… Я пришёл к агностической позиции. Я не отрицаю перерождения догматически…, я просто позволяю этому вопросу оставаться открытым. Иными словами, я позволяю себе встретиться с тайной смерти, принять, что мы не знаем, что происходит после смерти… Кажется очевидным, что это верование было просто частью индийской картины мира, которую Будда унаследовал…, оно кажется реликвией древнеиндийской культуры, которая прицепилась к буддизму по ходу его истории, но, вероятно, не необходима более.

На перекрёстке. Интервью для журнала Tricycle.

Кроме этих двух ярких личностей, в качестве примера распространения идей «буддизма без перерождений» можно привести популярное на Западе, особенно в США, течение, известное как Vipassana Movement. Оно представляет собой по сути буддизм Тхеравады, из которого убрали всю «теоретическую» часть, оставив только медитативную практику. Хотя випассанцы, среди которых есть несколько интересных авторов, не отрицают явно концепцию перерождений, реально она ими игнорируется, не оказывает влияния на их деятельность.

Критика критики «буддизма без перерождений»

Нетрудно догадаться, что среди традиционалистов, особенно на Западе, это течение мысли вызвало значительный критический отклик. Так, на книгу Бэчелора вышли две критические рецензии за авторством уже упоминавшегося Преподобного Бодхи и Преподобного Пуннадхаммо. Немало откликов аналогичного содержания имеется на интернет-форумах.

Все тезисы критиков можно условно разделить на три группы. 1) «Буддизм без перерождений» – это разновидность аннигиляционизма – учения, отрицавшегося Буддой. 2) Будда прямо заявлял, что перерождения имеют место. 3) Отбрасывание идеи перерождений негативно сказывается на практике, потому что делает буддизм бесцельным учением. Проанализируем тезисы по очереди.

Аннигиляционизм, также называемый иногда нигилизмом – это западное обозначение для того, что Будда называл «учением о разрушении, гибели, уничтожении живого существа». Сутра DN 1 перечисляет эту теорию среди 44 ложных учений, касающихся будущего. Причём ложность учения, согласно сутре, сохраняется вне зависимости от того, говорим мы о телесном обличье существа или о его «тонкой» форме. Обвинения в аннигиляционизме давно стали типичными во внутрибуддийских спорах, равно как и обвинения в другой крайности – этернализме (про него см. выше).

В цитировавшейся работе «Анатта и перерождения» Буддадаса даёт, как кажется, исчерпывающий ответ на то, почему отрицание перерождений не есть аннигиляционизм. Все учения делятся на три группы: проповедующие «атта» (душу), «анатта» (не-душу) и «ниратта» (полное отсутствие души). Буддизм попадает во вторую категорию, так как заявляет, что душа существует условно, состоит из множества «кусочков», каждый из которых по отдельности душой не является. А нигилизм – это ниратта, третья категория, заявляющая о возможности полного небытия души даже в таком условном виде. Будда замечает по поводу практической опасности такого взгляда:

А если бы – когда у меня спросил странник Ваччхаготта о том, действительно ли нет «я» – я ответил, что «я» не существует, смущённый Ваччхаготта смутился бы ещё больше: «Неужели то «я», которое у меня было раньше, теперь не существует?».

SN 44.10

Кроме того, идея о взаимосвязанности всего сущего, представление мира как огромной паутины из причин и следствий, не обязательно подразумевает перерождения (как, например, у Буддадасы), но также не содержит места для нигилистической идеи о возможности полного уничтожения чего бы то ни было.

С прямыми заявлениями Будды о перерождениях дело обстоит несколько сложнее. Хотя такие заявления имеют место, критики, указывающие на них, обычно непоследовательны, потому что приводят удобные им прямые заявления, игнорируя прочие. Горькая правда – в том, что если буддисты будут считать все заявления Будды «истиной в последней инстанции», наподобие того, как это делается в авраамических религиях, они выставят себя курам на смех.

В пример приведу весьма «немодную» ныне сутру DN 27. В ней Будда, ни много ни мало, излагает своё видение всей предшествующей истории человечества. Историки, безусловно, найдут там немало «полезного». Так, раньше люди питались почвой, которая была сладкой на вкус, потом эта почва исчезла, и люди перешли на питательные грибы, росшие повсюду. Потом появился рис, который давал урожай каждый день. Также следует добавить, что люди в те времена были бесполыми, и только потом, по мере ухудшения нравов, разделились на мужчин и женщин. Кроме того, фундаменталистам придётся признать, что во время Будды, согласно нескольким другим сутрам, на Земле было всего четыре континента, на одном из которых обитали великаны. Человеку здравомыслящему должно быть понятно, что слепая легитимация любой мысли через отсылку к Канону без логического подтверждения приводит к абсурду.

Что ещё более важно, критика, основанная на повторении старых текстов, вообще «бьёт мимо цели». Безусловно, главные сторонники «буддизма без перерождений» знают тексты очень хорошо. В своих работах они как раз и пытаются показать, что прямое осмысление и медитативный опыт важнее догмы, закреплённой в тексте, постольку, поскольку опора на этот опыт приводит к практическим успехам, хотя бы даже лично для них.

Что же касается практической ценности вопроса о перерождениях, равно как и любого иного отвлечённого вопроса, для медитатора, то выше уже цитировалась беседа Будды с джайнами, где Будда намекал на то, что основа для практики должна быть очевидной, а не отвлечённой. В Каноне не даётся ни одной медитативной техники, которая была бы хоть как-нибудь связана с перерождениями.

На мой взгляд, распространённые взгляды о «буддизме без перерождений» являются если и не самыми сильными в философском плане, то, по крайней мере, честными и непротиворечивыми внутренне. Есть у них и то крупное достоинство, что они не отпугивают людей от буддизма, как это делают традиционалисты. Несмотря на многочисленные критические выпады в адрес противников перерождений, я так и не увидел в работах традиционалистов ответа на простой вопрос: что делать медитатору, который хочет посвящать своё время практике Учения, но при этом в силу склада своего ума не может поверить на слово Будде в столь странном во многих отношениях, особенно для современного человека западной культуры, вопросе о перерождениях.

Что мог иметь в виду Будда?

Хотя попытки разрубить «гордиев узел» перерождений с обеих сторон – как через постулирование с помощью ссылок на авторитет Канона, так и через простое игнорирование писаний – выглядят весьма соблазнительно по отношению к такому, как читатель уже понял, крайне запутанному вопросу, всё же куда любопытнее этот узел развязать, попробовать понять ход мыслей Будды. Неужели действительно великий мыслитель настолько оказался в плену представлений своей культуры, что не смог увидеть явных противоречий внутри созданной им системы? Для ответа на такой вопрос кувалда – не лучший инструмент, здесь потребуется максимум внимательности и осторожности.

Нам поможет прежде всего скрупулёзное чтение самих текстов Канона, причём чтение непредвзятое, «свежими глазами». Действительно, в целом ряде текстов, в том числе в цитировавшейся выше MN 135, Будда напрямую упоминает о «простых» реинкарнациях – переселении чего-либо (называйте, как хотите) от одного «живого существа» к другому в момент между смертью первого и рождением второго. Совершенно аналогично этому Будда в вышеупомянутой DN 27 напрямую упоминает о великанах, бесполых людях и пр. Где же разграничительная линия, позволяющая определить, что в Каноне суть побасенки, а что – вечное и вневременное Учение? На мой взгляд, это проще, чем кажется: вневременной смысл любой сутры легко осознаётся, исходя из её контекста и общего смысла.

Так, в DN 27 смысл предельно прост: все касты равны, человеку следует заниматься самостоятельной духовной работой, даже если он не принадлежит к брахманам, а попытки брахманов «монополизировать» духовную сферу основаны на лжи. Контекст таков: ложность превосходства брахманов надо объяснить двум брахманам-подросткам, которым объясняли это превосходство исторически, через миф о происхождении. Будда подставляет вместо одного мифа о происхождении другой, столь же абсурдный, но уже говорящий в пользу Учения, и этим достигает своего эффекта, убеждает брахманов.

Попробуем рассмотреть с такой же позиции сутры, где говорится о перерождениях, и мы увидим замечательный факт: нет такой сутры, смыслом которой было бы постулирование или доказательство существования перерождений. Все сутры, в которых говорится о перерождениях, используют перерождения как аргумент или тезис для иллюстрации какой-то другой идеи. В MN 135, например, Будда призывает не совершать злых дел и помнить о «золотом правиле этики». Даже в столь сложной сутре как MN 136 Будда скорее предостерегает от догматизма и бесплодных попыток нарисовать «таблицу» для последствий добрых и злых дел (наподобие Ада Данте), чем доказывает перерождения. Вопрос о существовании перерождений – это только часть более общего вопроса о существовании чего бы то ни было, это «вопрос о мире», а таковыми вопросами Будда не занимался в принципе, ни в одной сутре смысл не сводится к доказательству существования какой-либо отвлечённой концепции.
Кроме смысла, есть ещё и контекст. Он у сутр, где активно упоминаются перерождения, тоже интересен и необычен. Тогда как большинство сутр Канона представляют поучения буддийским монахам, те тексты, которые используются обычно для доказательства «существования» перерождений, неизменно обращены либо к мирянам, либо к монахам других сект, либо к провинившимся монахам Будды. Почему это так, было бы трудно понять, если бы Будда не «проговорился» сам:

А что такое правильный взгляд? Правильный взгляд, говорю я вам, бывает двух видов: есть правильный взгляд со страстями, создающий заслугу, имеющий результатом приобретения, и есть благородный правильный взгляд, без страстей, трансцендентный, составная часть Пути.
А что такое правильный взгляд, содержащий страсти?… Есть плоды и результаты добрых и злых дел. Есть этот мир и следующий мир… Есть отшельники и брахманы, которые, действуя правильно и практикуя правильно, говорят об этом мире и о следующем, после того, как непосредственно познали и осознали их самостоятельно. Вот что такое правильный взгляд, содержащий страсти…
А что такое правильный взгляд без страстей…? Различение, способность различения, сила различения, анализ качеств как фактор Пробуждения, составная часть Пути того, кто идёт по Благородному Пути, чей разум благороден, свободен от страстей, кто полностью охвачен Благородным Путём. Вот что такое правильный взгляд без страстей…

MN 117

Итак, для того, кто стремится только к «заслуге», то есть для среднестатистического мирянина, желающего делать «добрые дела», правильным будет именно тот взгляд, по которому его добрые дела «окупятся» в будущем через хорошее перерождение, что мы и сейчас наглядно наблюдаем в буддийских странах. Но для ищущего Просветления правильный взгляд – это нечто другое, он касается только распознавания и классификации различных качеств ума. Именно эта разновидность правильного взгляда, а не та, которая подразумевает перерождения, входит в Восьмеричный Путь и может представлять интерес для серьёзного медитатора. Отсюда и контекстуальная «избирательность» сутр, в которых говорится о перерождении.

Опираясь на все известные мне палийские сутры, их смысл и контекст, я могу заключить, что перерождения, несмотря на свою частую упоминаемость – это не совсем догма, это даже не положение, которое Будда советует принять на веру практикующим его Учение. Скорее мы видим модель чего-то, иллюстративный образ, использующийся условно, аналогично тому, как Будда условно говорит про себя «я», отрицая при этом общую идею наличия самосущей души. Но такое видение не снимает вопрос полностью: зачем были нужны Будде перерождения, пусть даже как модель, пусть даже только для мирян, если они настолько «неудачно» ложатся в общую канву буддийской мысли. Отсюда следующий вопрос.

Был ли у Будды выбор?

Пожалуй, самая интересная из сутр Канона, говорящих о перерождениях – это MN 60, Апаннака-сутта, которая уже обильно цитировалась выше. На первый взгляд, она кажется самым веским доказательством традиционалистской версии перерождений как догмы, в которую надо поверить, пусть даже не понимая её смысла. Внимательное изучение покажет нам, насколько недооценён этот глубокий текст.

Вот какие три взгляда опровергаются через постулирование перерождений в Апаннака-сутте.

1) Нет ничего данного, ничего предложенного, ничего пожертвованного. Нет плодов и результатов хороших и плохих действий. Нет ни этого мира, ни следующего мира, нет ни отца, ни матери, нет спонтанно перерождённых существ. Нет отшельников и брахманов, которые, действуя правильно и практикуя правильно, говорят об этом мире и о следующем, после того, как непосредственно познали и осознали их самостоятельно.

2) Действуя или делая так, чтобы другие действовали, занимаясь членовредительством или делая так, чтобы им занимались другие, пытая или делая так, чтобы другие пытали, причиняя скорбь или делая так, чтобы другие причиняли скорбь, мучая или делая так, чтобы другие мучили, угрожая или делая так, чтобы другие угрожали, отнимая жизнь, беря то, что не дано, вламываясь в дома, грабя имущество, совершая взлом, засады на большой дороге, занимаясь адюльтером, говоря ложь, человек не делает зла… Щедрость, самоконтроль, самоограничение и правдивая речь не вызывают заслуги, не приносят заслугу.

3) Не существует причинности, нет необходимого условия для осквернения живых существ. Существа оскверняются беспричинно, без необходимого условия. Не существует причинности, нет необходимого условия для очищения живых существ. Существа очищаются беспричинно, без необходимого условия. Нет силы, нет усилия, нет человеческой энергии, нет человеческих стараний. Все живые существа, всё живое, все существа, все души бессильны, лишены силы, лишены усилия. Подвластные капризам судьбы, интуиции и природы, они испытывают удовольствие и боль в шести великих классах рождения.

Пусть любой современный читатель поглядит на эти три мнения, опровергаемые Буддой. Все они кажутся ложными «интуитивно». Нам ясно, что это не так. Мы считаем, что человек сам хозяин своей судьбы, что ему следует за что-то бороться, стараться делать добро, строить свою жизнь на каких-то этических основаниях – не важно, религиозных или нет – и добиться какого-то состояния «внутреннего спокойствия», чем бы оно ни было.

А теперь зададим вопрос: а откуда у нас это мнение, чем оно обусловлено? Действительно ли оно является «общечеловеческим» и «интуитивным» или возникло на основании того огромного культурно-религиозного пласта, который несёт на себе даже самый заядлый атеист? Какова вообще природа этического мотивирования поступков? Зачем делать «доброе», если оно не всегда выгодно с позиций материальных?

Мы, конечно, скажем что-то вроде: от того, что делаешь добро, самому приятно; последствия наших действий скажутся на мире, в котором будут жить наши дети и внуки; все люди – братья, поэтому надо работать на благо человечества и т. д. Давайте посмотрим на все эти мотивы с одной стороны и на идею «если ты будешь делать зло, то попадёшь в ад и будешь там мучаться десять тысяч лет», с другой. Вторая мотивация выглядит лучше и убедительнее во всех отношениях, более того, ничуть нельзя сказать, чтобы она была глупее или наивнее первой. Она проста, непосредственна и подходит даже для самых грубых натур.

А теперь посмотрим на Будду. Как ни странно, он не знал о мире многого из того, что знаем мы. Он не знал, что молния вызывается электрическим зарядом, а не гневом бога Индры. Он не знал о молекулах и атомах, не знал о теории Дарвина. Если мы склонны верить в поступающую информацию о внешнем мире постольку, поскольку она «наукообразна», то есть соответствует нашей картине мира, то Будда делал то же самое, но применительно к своей картине мира. В этой картине многие взаимодействия объяснялись посредством отсылок к «тонкому миру», который определённым образом зависит от этики и связан с ней. Эта картина предлагает хорошие и удобные объяснения, согласующиеся с нравственностью и при этом понятные даже ребёнку. Конечно, в ней есть неясности, но ведь их немало и в современной науке. В самом деле, с позиции Будды как человека своего времени и своей культуры, сложно придумать что-то лучшее, чем взять на веру идею перерождений и пропагандировать её.

Оговорки

Будда поверил, но с оговорками. Первая оговорка – идея несколько ненадёжна, поэтому её нельзя использовать как фундамент для практики. Вторая оговорка касалась его самого и прочих просветлённых личностей.

Однажды у почтенного Ямаки возникла такая опасная точка зрения: «Как я понимаю учение, которому учит Блаженный, монах, у которого больше нет страстей, после распада тела разрушается, уничтожается, не существует после смерти». Многие монахи услышали о том, что такая опасная точка зрения возникла у почтенного Ямаки… Поэтому они пошли к почтенному Ямаке и по прибытии спросили его: «Правда ли, друг Ямака, что такая опасная точка зрения возникла у тебя?»…

SN 22.85

Монахи вызывают Сарипутту, чтобы тот образумил Ямаку. Сарипутта, который сам был просветлённым к тому времени, убеждает Ямаку следующим образом: так называемая «душа» состоит из пяти частей – форма, чувства, распознавание, обусловленности и сознание. Каждая из них сама по себе непостоянна, поэтому монаха, достигшего Освобождения, нельзя отождествить ни с одной из этих частей, поэтому непонятно, чем же он вообще является:

Итак, друг Ямака, если ты не можешь проследить Татхагату как истину или реальность даже в текущей жизни, то можешь ли ты заявлять, что… монах, лишённый страстей, после распада тела уничтожается…?

Этот же аргумент используется в сутре SN 44.1 для опровержения четырёх мнений: Татхагата существует после смерти; не существует после смерти; и то, и другое; ни то, ни другое.

Интересно, а почему же вся аргументация через «невозможность проследить» человека в текущей жизни, вполне вписывающаяся в русло буддийской философии, не применяется к непросветлённым личностям? Здесь мы видим богатую почву для спекуляций об основах философской культуры Будды.

Для нас эти спекуляции не особо важны, но надо указать на интересный факт: если Будда мог использовать спекулятивную идею о перерождениях для описания процессов в чужом разуме, то для своего собственного, который он мог ощущать непосредственно, она определённо не годилась, так как идея о неизменной переселяющейся сущности явно контрастирует с саморефлексией просветлённого существа. Для описания этой рефлексии уже применяется идея «анатта» в чистом виде.

Вывод

Буддизм – религия недогматическая изначально. Любые попытки создать из него догму, которых было множество в течение его истории, приводят к тому, что учение становится бесполезным, перестаёт отвечать на реальные духовные потребности людей, не ведёт к просветлению никого. Вопросу о перерождениях я уделяю такое большое и плотное внимание именно потому что это первый вопрос современного буддизма, который превратился в догму, омертвел, отбился от своего корня, и поэтому теперь воспринимается то ли как безусловный догмат, то ли как атавизм минувших дней.

«Существуют ли перерождения?» – этот вопрос есть всего лишь по-другому сформулированный знаменитый «Что со мной будет после смерти?», то есть «бегание разума в будущее». Сам вопрос показывает отдалённость спрашивающего от благородных состояний, неумение оставаться в настоящем и непонимание составной сущности разума.

Для тех, кто только пытается закрепиться на Пути и для этого нуждается в простых предварительных концепциях, польза перерождений будет зависеть от мотивационных узоров сознания. Если считать, как это делали многие индийские мыслители, что вся жизнь – это страдание, которое может прекратиться лишь со смертью, если считать, что усилия по улучшению этой жизни бесполезны, что «нет человеческой энергии, нет человеческих стараний», то только идея бесконечности потока существования для непросветлённых существ может удержать от апатии и самоубийства, склонить на правильный путь. Если же человек сам понимает, что хоть сколько-то приемлемое следование основным нравственным нормам общества действительно может сделать более приятной его собственную жизнь (эту, а не следующую), то ему в принципе не нужна модель перерождений, ада или рая, так как у него есть достаточная мотивация.

Вся прочая часть буддизма, связанная не только с нравственным поведением, но и с достижениями высоких духовных состояний, не касается идеи перерождений вовсе. Более того, для практикующего медитацию «випассана» на каком-то этапе эта идея, если её воспринимать слишком жёстко и буквально, может навредить, так как затемняет истинную мотивацию (избавление от страдания), вовлекает в бессмысленные споры и мешает анализу качеств ума.

Наконец, для людей со скептическим складом ума идея перерождений вредна безусловно и должна быть откинута сразу же, дабы сделать возможным любое духовное развитие в рамках буддизма.

Вопросы о том, существуют ли перерождения, боги, духи, черти, чудеса, инопланетяне, обитаемые миры, как появился этот мир и как он прекратится – всё это внешние вопросы, которые следует оставить науке. Буддизм, по крайней мере «мой» буддизм, есть прежде всего естественная религия, решающая внутренние проблемы, связанные с осмыслением явлений человеческим разумом. Такие понятия, как «реальность» и «существовать», внутри этой системы не имеют особого смысла. Это не панацея и не «таблетка от всего», – это целевое средство, предназначенное для устранения страдания и только. Лишь настроив разум на корректное осознание этой системы, можно получить от неё какую-то пользу.