Этот цикл будет касаться вовсе не буддийской мифологии, а расхожих представлений в современной масс-культуре по поводу буддизма, которые, строго говоря, не могут считаться буддийскими. Часть из этих представлений произошли от смешения в народном сознании буддизма с индуизмом или джайнизмом, другие — от экстраполяции на всех буддистов мнения, присущего какой-то одной гетеродоксальной школе буддизма, третьи — от поздних вкраплений в буддизм, не имеющих подтверждения в канонических источниках. Ложная сущность этих мифов прекрасно известна образованным буддистам, но при этом вызывает большое удивление у всех остальных.

Начнём с самой широко распространённой легенды, связанной с жизнью Будды — про то, каким образом Будде якобы пришла в голову мысль об уходе в монашество.



Если набрать в Гугле «Жизнь Будды», то в первой же строке вылезет нечто, что мы назовём «популярной краткой биографией» или ПКБ. Существует очень много вариантов художественного изложения ПКБ, но во всех них неизменно присутствует один эпизод. Вот довольно типичный вариант:


Продолжая жить в роскоши своих дворцов, Сиддхартха все больше и больше интересовался тем, что происходит за их стенами. В конце концов, он потребовал, чтобы ему позволили увидеть свои земли и своих подданных. Король тщательно организовал все таким образом, чтобы Сиддхартха и в этом случае не увидел ничего такого, что могло бы увести его в религиозную жизнь и повелел, чтобы принца приветствовали только молодые и здоровые люди.

Его провели через Капилаваттху, столицу, где ему удалось увидеть двух пожилых людей, которые случайно прогуливались неподалеку от процессии. Изумленный и смущенный, он проследовал за ними, чтобы выяснить, кто они такие. Потом он встретил людей, которые были серьезно больны. И в конце концов, на берегу реки он увидел похоронную процессию, и это был первый раз в его жизни, когда он увидел смерть. Он спросил своего друга, помещика Чандаку о смысле увиденного и Чандака рассказал ему о простых истинах, о которых Сиддхартхе следовало бы знать уже давно: все мы стареем, болеем, и, в конечном счете, неизбежно умираем.


В русской Википедии видим более короткий вариант:


Однажды, после 13 лет брака Гаутама в сопровождении колесничего Чанны выезжал за пределы дворца. Там он увидел «четыре зрелища»: старого калеку, больного человека, разлагающийся труп и отшельника. Гаутама тогда осознал суровую правду жизни — что смерть, болезнь, старение и мучение неизбежны, что бедных больше, чем богатых, и что даже удовольствия богатых в конечном счёте превращаются в прах. Это подвигло Гаутаму в возрасте 29 лет оставить свой дом, семью и имущество, чтобы стать монахом.


Во всех известных мне научно-популярных биографиях Будды, а также в биографических фильмах, эта история упоминается в разных вариациях. Иногда к списку из трёх встреч прибавляется четвёртая — после того, как Бодхисатта (будущий Будда) увидел смерть, ему повстречался отшельник, после чего Бодхисатта сразу понял, как освободиться от страданий мирской жизни и ушёл из дома. Один из наиболее интересных пересказов — православная легенда о Варлааме и Иосафате. В ней царевич Иосафат (то есть Бодхисатта), узнав о старости, болезни и смерти, встречает святого мудреца Варлаама, бежит из дома, становится его учеником и сам обретает святость.

Вообще говоря, любому думающему человеку ситуация покажется несколько странной. Даже если Бодхисатта жил в полной роскоши, никогда не покидая пределов дворца, то никак невозможно представить себе, чтобы он не видел болезни и старость, не говоря уже о смерти. Начать с того, что отец и приёмная мать Бодхисатты на тот момент были далеко не молодыми людьми. Да, конечно, в буддизме есть и куда более невероятные легенды, но при изучении Канона бросается в глаза, что Будда был довольно точен и не склонен к мифотворчеству, когда вспоминал о молодости. Легенда о встречах с больным, стариком, трупом и отшельником не является канонической, это позднейший вымысел, Будда такого не говорил.

Для неканонического произведения легенда об уходе в отшельничество на удивление широко распространена. Прежде всего, она упоминается в многочисленных народных сказаниях о Будде, которые ходили и ходят по Индии. В Махаяне легенда имеет почти официальный статус, так как она рассказана в биографической поэме Ашвагхоши — придворного поэта Канишки, он жил лет на 600 позже Будды. Из биографии Ашвагхоши легенда, по всей видимости, перекочевала в европейский научпоп. Но у Ашвагхоши были свои источники, например, санскритская поэма Махавасту, появившаяся через 100-200 лет после смерти Будды. На европейские языки Махавасту не переведена, но из работ исследователей мы узнаём, что в ней эта легенда фигурировала. Из той же Махавасту, по всему вероятию, легенда вошла в Тхераваду. В Тхераваде её значение не столь велико, но периодически она «всплывает» в работах разных тхеравадинских учителей.

Какие же канонические пассажи могли побудить позднейших авторов к созданию подобной легенды? Их не так уж много. Главная сутра, описывающая жизнь Будды во дворце — это Сукхамала-сутта, Сутра о роскоши, АН 3.39. Это произведение настолько замечательное, что мы приведём его почти полностью.


Монахи, я жил в роскоши, в предельной роскоши, в полной роскоши. У моего отца в нашем дворце были даже лотосовые пруды: в одном из них цвели красные лотосы, в другом белые лотосы, в третьем голубые лотосы, всё ради меня. Я использовал сандаловое дерево только из Бенареса. Мой тюрбан был из Бенареса, моя туника, нижняя одежда, и накидка тоже. Надо мной днем и ночью держали белый зонт, чтобы защищать меня от холода, жары, пыли, грязи, и росы.

У меня было три дворца: один для холодного сезона, один для жаркого сезона, и один для дождливого сезона. Во время четырех месяцев дождливого сезона меня развлекали во дворце для дождливого сезона музыканты, среди которых не было ни одного мужчины, и я ни разу не выходил из дворца. В других домах прислугу, работников и дворецких кормили чечевичной похлебкой и дробленым рисом, а в доме моего отца слуг, работников и дворецких кормили пшеницей, рисом и мясом.

Хотя я и был одарен таким богатством, такой полной роскошью, ко мне пришла мысль: «Когда необразованный, заурядный человек, который сам подвержен старению, болезням и смерти, не преодолел старение, болезни и смерть, видит другого человека, который стар, болен или мёртв, он испытывает страх, презрение и отвращение, забывая о том, что он сам подвержен всему этому. Если я, подверженный старению, болезням и смерти, не преодолевший их, буду испытывать страх, презрение и отвращение при виде больных, стариков или трупов, то это будет неподобающим для меня». Когда я заметил это, свойственная молодым, здоровым и живым людям опьянённость юностью, здоровьем и жизнью полностью прошла.



Подверженные рождению, подверженные старению, подверженные смерти,
Заурядные люди смотрят с отвращением на страдающих
От того, чему они сами подвержены.
И если бы я испытывал отвращение к существам, подверженным этим вещам,
Это бы не подобало мне, живущему так же, как они.

Придерживаясь такого отношения, —
Зная Дхарму, отказавшись от имущества, –
Я преодолел всю опьянённость здоровьем, молодостью и жизнью,
Как тот, кто видит покой в отрешении.

У меня возникла энергия, стала ясно видна Нирвана.
Я уже никак не мог вовлекаться в чувственные удовольствия.
Последовав праведной жизни, я не вернусь.


Как говорится, почувствуйте разницу. В этом фрагменте нет ни слова о том, что Будда раньше не видел указанные категории страдания. Просто в какой-то момент он поменял к ним отношение. Что же касается жизни во дворце, то Бодхисатта оставался в нём безвылазно не всё время, а только в сезон дождей, когда неприятно ходить по улице. Учитывая, что, согласно другим фрагментам Канона, отец Будды («царь») сам пахал своё поле, да ещё и считал себя подданным царя Косалы, следует заключить, что Будда слегка преувеличил роскошь, в которой он рос, хотя действительно он жил в явно более «тепличных» условиях, чем большинство его сверстников. Археологические раскопки в Капилавасту показали, что там никогда не было сколько-то крупных построек. Шуман предполагает, что «дворцы» отличались от обычных зданий только лишь тем, что имели более одного этажа.

Есть и другой фрагмент, позволяющий понять, как слегка преувеличенная правда превратилась в невероятный миф. В Джатаках приводится биография одного из будд прошлого, которая довольно точно соответствует легенде о четырёх встречах. По всей видимости, биография восходит к историческому Будде, который в присущей ему манере гротескных преувеличений изложил аллегорический гипертрофированный вариант собственной биографии, «отодвинув» его в далёкое прошлое. Ссылку на Джатаку и её исследование я, к сожалению, потерял, хотя долгое и нудное гугленье наверняка будет иметь результаты.

Вот очередная печальная история: красивая поучительная притча про то, что даже в роскошной по мирским меркам жизни есть свои горести, стала дурацким мифом про инфантильного, скудоумного, но зато очень впечатлительного царевича, который вдруг внезапно превратился в одного из величайших мыслителей в человеческой истории. Истинная картина «духовного прозрения» Бодхисатты связана не с каким-то новым и необычным зрелищем, а с отказом от эгоцентризма и осознанием того, что «я» — это не уникальная и неповторимая величина, а точно такой же человек, как и все остальные.